Или особенности национального уголовного судопроизводства
Искусство идеальной запятой, или особенности национального уголовного правосудия
Знаете это чувство? Вы выходите из зала суда после оглашения приговора. Ваш подзащитный получил лет восемь строгого за то, что просто проходил мимо не того склада в неудачное время. В приговоре — красота и благолепие для любого юриста-адвоката: тут тебе и нарушение права на защиту (допрашивали обвиняемого без адвоката и в состоянии эпилептического приступа), и фальсификация доказательств, положенных в основу, и свидетель которого следователь допросил трижды, и каждый раз получал от него новые показания и судья, который забыл отвести самого себя, будучи кумом потерпевшего.
Фундаментальные нарушения громоздятся друг на друга, как падающие костяшки домино. Приговор незаконен настолько, что его можно показывать студентам юрфака как пособие «Как делать нельзя».
Вы открываете шампанское, мысленно готовитесь к торжеству справедливости в апелляции.
И тут происходит магия. Прокуратура, которая до этого с каменным лицом требовала эти самые восемь лет, внезапно просыпается. У них открывается третий глаз. Они находят!
Они пишут блестящее представление. О чем же оно? О том, что в описательно-мотивировочной части приговора, на 42-й странице, в пятом абзаце, во второй строчке, глубоко внутри сложноподчиненного предложения, суд допустил опечатку. Вместо «гражданского истца Иванова» написал «гражданскому истцу Иванову». Или перепутал дату обыска — вместо 15 мая указал 16-е или забыл поставить запятую на 13 листе.
Судебная коллегия собирается в совещательной комнате. Судьи смотрят на горы ваших жалоб о фальсификациях, и грубых процессуальных нарушениях тяжело вздыхают и говорят:
«Ну, знаете ли, доводы защиты о нарушениях уголовно-процессуального закона носят оценочный характер… А вот прокурор молодец! Зоркий сокол!»
Судебная коллегия удаляется, чтобы совершить великое таинство правосудия. Через час они возвращаются. Председательствующий встает, поправляет мантию и торжественно провозглашает:
«Приговор изменить. Исключить из него слово "истцу", заменив на "истца", ну и запятую на 13 листе надо бы поставить.
В остальной части приговор оставить без изменения»
Суд первой инстанции доволен: по сути-то он вынес правильный приговор! Ну, опечатался немного, с кем не бывает. Забыл запятую поставить, дату попутал от усталости. Бывает.
Прокурор сияет. Он нашел ошибку! Премию ему квартальную и благодарность в личное дело. Галочка стоит: надзор осуществляется, законность бдится. Апелляционный суд тоже светится от счастья - ребята отработали материал, проверили каждую букву, и каждую запятую, проявили принципиальность, восстановили грамматическую справедливость. Работу видно!
А вы стоите со своими мятыми жалобами, аргументы которых даже переписывать поленились. Их элегантно обшили канцелярской фразой:
«Доводы защиты являются субъективным мнением и не влияют на выводы суда о виновности».
Система работает идеально. Это швейцарские часы, смазанные формализмом. Никто не уволен, звездочки получены, статистика не испорчена. Правосудие свершилось в лучшем виде: иерархия сохранена, процессуальная чистота соблюдена, а суть дела... ну, кому она интересна, эта суть? Главное ведь не то, сидит ли невиновный человек, а то, согласуется ли падеж существительного с окончанием прилагательного, проставлена ли запятая после деепричастного оборота...
В этом и заключается высшая юридическая математика. Чтобы признать человека виновным вопреки закону, нужно быть слепым ко всему массиву материалов дела. А чтобы исправить одну крошечную опечатку и тем самым спасти весь этот карточный домик от обрушения, нужно обладать зрением ястреба. И пока прокуратура тренирует зрение исключительно на орфографических ошибках, адвокат может писать свои фундаментальные жалобы хоть пером павлина на папирусе. Эффект будет примерно одинаковым. Зато у нас самая грамотная судебная система в мире. Каждая запятая на своем месте.
P.s. Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны
